Сваха Мадлен

Всякая профессия, даже самая допотопная и смехотворная, вроде старомодного сватовства, в наше тревожное время имеет свои секреты и особые приемы.  Человек, владеющий этими секретами в совершенстве, поднимается над прочими на недосягаемую высоту, он становится уже не просто профессионалом, а Мастером, как бы парящим над другими неудачливыми коллегами.  К нему тянутся, ему завидуют.   Рассказывают о его мастерстве легенды, благоговейно записываются в очередь на много месяцев вперед и платят за услуги, не торгуясь.  
Именно такую репутацию создала себе, составила по кусочкам за многие годы сваха Мадлен.  В  другой, советской жизни ее звали Маней, и ничем особенным она не отличалась, кроме живого интереса к чужим семейным делам и замечательной, даже феноменальной памятью, опять-таки насчет того, кто с кем и как.  Тут в Америке все это как раз и пригодилось для новой профессии.  Раньше-то она была то ли парикмахером, то ли экономистом, и в эмиграции пыталась подвизаться на прежнем поприще, пока ее не осенила другая, замечательная идея.
Брала Мадлен (бывшая Маня) 400 долларов за год и, если не могла подыскать ничего подходящего, половину возвращала.  Такой вот бизнес.  Она с гордостью говорила, что у нее 75 процентов попадания в яблочко.
Теперь сваха Мадлен сидит на новеньком кожаном зеленом диване и слушает очередного клиента, который пришел с надеждами, с собачьими слезящимися глазами неудачника и жалуется на свою одинокую судьбу. . Он оказался «юбилейным» тысячным клиентом.  И специально для него разомлевшая от собственных успехов сваха обещает подобрать что-нибудь особенное.
- И развелись вы как давно, извиняюсь?  -  спрашивает Мадлен, сочувственно кивая, смотрит прекрасными черными глазами из под увядших черепашьих сморщенных век, и, кажется, ничто в жизни ее не волнует так, как семейные неудачи этого сорокалетнего оплывающего нездоровым жирком Аркадия, с редкими белесыми волосами и выразительной одышкой.   И Аркадий тает от ее внимания, как свеча, утирается мятым платком и продолжает свою незатейливую повесть.
- Уже почти два года.  Официально - 11 месяцев и шесть дней.  Знаете, пока квартиру подыскивал, разъезжались, бумаги оформляли... длинная история.
- Вы даже дни считаете?  Интересно!
- А вы как думали?  Дни моей свободы!  Хотя, с другой стороны, вместе прожили почти восемь лет.  Были и счастливые дни.  Ребенок, мальчик.  В школу пойдет осенью.
- Давайте вернемся к вашим мотивам.  Значит, вы очень дорожите свободой?
- Конечно, свобода...  Ты милая, но ты же и постылая, как сказал поэт Евгений Евтушенко.  -  Аркадий пыхтит и доволен, что вставил цитату.  Теперь Мадлен увидит, что он не такой, как другие, а тонкий, образованный, интеллигентный.  Ему не подойдет какая попало, лишь бы юбка была.  -  Если свобода - главное, я бы к вам не пришел.  Я сначала пытался по газетам искать, по-современному.  Но там такое!  Вот я тут специально вырезал, чтобы друзей посмешить.  «Могу познакомиться с мужчиной, для простых человеческих интимных отношений (можно и не простых).  Только не грузите сильно проблемами - от своих голова болит».  Или такое: «Вы - как теплый океан, из которого не хочется выходить.  Вы - как солнце, к которому тянется все живущее, но без пятен».  «Познакомлюсь с гражданином США для взаимовыгодного брака».  Зачем мне такое нужно?  Я уже потерял надежду.  Сомневался долго, но мне друзья порекомендовали.  Конечно, сваха - как-то непривычно.  Но, говорят, у вас чутье удивительное, кто кому подходит.  Просто талант!  
Мадлен, бывшая Маня, чуть заметно улыбается и опускает складчатые веки, показывая, что оценила начитанность Аркадия, его сомнения, а также комплимент, и поправляет на пышной груди золотую брошку в виде стрекозы.  Она сама еще женщина не старая, ухоженная, хоть куда.  Но муж умер рано, и с тех пор жизнь не сложилась, потому что сапожник всегда ходит без сапог, это известно.
Маня-Мадлен раскладывает какие-то желтенькие бумажки и белые карточки, на которых записывает ответы и пожелания оплывшего Аркадия (хотя  и так все прекрасно помнит, но на клиента манипуляции с бумагой производят благотворное впечатление, появляется материальное подтверждение, что он не зря выложил свои четыреста долларов), и продолжает интервью:
- Вы готовы опять жениться?  Морально созрели, пришли в себя после ужасной травмы развода?
Сваха доверительно похлопывает его по лоснящемуся рукаву, и клиента опять понесло, как горный поток, прорвавший глинистую дамбу.  Кому же и рассказать все, что накипело, как не ей?  Не зря же платил четыре сотни!
- Разве можно когда-нибудь прийти в себя после такой травмы?  Все-таки прожили вместе больше восьми лет, и ребенок.  Но друзья говорят - жизнь неудержимо идет вперед.  Забудь, заведи новые отношения.  Я не люблю жить один.  Неловко, непривычно.  Вроде как инвалид, без ноги или руки.  Вы не подумайте, что мне нужно обслуживание.  Конечно, могу сам и обед сготовить, и постирать.  Убирать ко мне приходит одна полька, пожилая.  На хозяйство времени нет.  На работе занят, теперь даже по выходным часто, когда семьи нет.  Но не хватает тепла, интереса какого-то в жизни.  Понимаете?  -  Аркадий тяжело поворачивается на диване, так что визжит зеленая кожа.  -  Чтобы, когда придешь с работы, кто-то спросил тебя: «Как дела?  Ты устал?  Хочешь чаю горячего?»  Пустая постель, пустая жизнь.  
Я не считаю случайные встречи, которые бывают у каждого мужчины.  От них только тоскливее становится.  Если женщина не очень нравится - не дождешься, когда она, наконец, уйдет.  Уже и пальто ей подаешь, и губы трубочкой вытягиваешь - чмокнуть на прощание.  А она все говорит-говорит...  Если хорошенькая, веселая -  привяжешься, и еще хуже.  Ждешь, волнуешься, а она - то опоздает, то вообще не придет.  Я не мальчик уже, в такие игры играть.  Моя жена всегда вовремя приходила.  Даже ждала меня, если опаздывал.  Или на телефонные звонки не отвечают!  Капризные, несерьезные...  Что им нужно?  Женщины вообще...
- Нет, о женщинах мы плохо говорить не будем.  -  прерывает Маня, вежливо, но твердо.  -  Правда, не будем?  У нас другая цель.  Положительное мышление и надежда - вот мой девиз!  Итак, приступим к делу.  Какие качества вы бы хотели видеть в вашей будущей жене?
- Интересная, конечно, не крокодил.  Чтобы можно было поговорить.  Моя жена...  бывшая жена - мы когда еще только встречались, иногда до полночи о чем-нибудь спорили, или она мне рассказывала, что прочитала.  Она в издательстве работала, редактором.  Книги обсуждали.  Кинофильмы.  На концерты ходили.
- Хорошо, запишем - интеллектуальные запросы.  Теперь, что такое по-вашему не крокодил?
Аркадий задумывается и смотрит на фотографии, щедро развешанные по стенам жилища свахи.  Разнообразные радостные пары в свадебных нарядах.  Все они осчастливлены, сосватаны с помощью Мадлен.  Новобрачные одинаково отрешенно улыбаются, занятые своим счастьем и застывшие в этом счастье, как в желе.  Где-то за стеной тикают часы, низкие лампы разливают по натертому паркету желтый свет.  Тишина пахнет теплым лимоном, хотя за окнами шуршит жесткий февральский снег и вся обстановка настроена на то, чтобы человек затосковал по домашнему уюту и скорее дозрел в этой лимонно-оранжерейной атмосфере для будущей женитьбы.
- Мне блондинки нравятся, вообще-то.  Правда, Надя была брюнеткой, пока не поседела.  Она сначала красилась, а потом перестала.  Махнула на себя рукой.  Знаете, ходила в таких растянутых трикотажных штанах по квартире.  Мешком на попе, простите за выражение.  Прическу - только когда в гости идем.  Маникюр облупленный, даже не смывала.  Ждала, когда сам облезет.  Я ей сколько раз говорил: мне на это смотреть неприятно.  А она - не смотри!  Я понимаю - ребенок, заботы разные.  Эмиграция, стресс.  На работу трудно устроиться.  Но я ведь тоже человек!  Устаю, хочу расслабиться.  Посмотришь на других женщин, а она ревнует.  Так и разошлись.
- Часто смотрели?  На других женщин?
- Так ведь только смотрел!  Ничего не делал...  а зря.  Теперь жалею.  У нас на работе была одна румынка, разведенная.  Она просто от меня глаз не отрывала.  То бедром заденет, то угостит конфеткой.  Правда, она ко всем приставала, не только ко мне.  Аппетитная была дамочка.  Но мне такие тоже ни к чему, гулящие.  Я человек серьезный.
- Давайте отвлечемся от румынки.  Какие еще пожелания?  Возраст?  Рост?  Вероисповедание?  Женщина с ребенком вас устроит?
- Устроит, почему нет?  У меня самого мальчик.  Я детей люблю.  Особенно с рисом...  это шутка, конечно.  Если она с ребенком, то скорее поймет мои отцовские чувства.  Правда?

И вот Аркадий, все такой же одышливый, но уже аккуратно постриженный (как посоветовала сваха) идет на первое свидание с двумя красными гвоздиками и беспокойным сердцем.  В груди стучит и екает, как в неисправном тракторе, потому что давно уже не было в его жизни ничего похожего.  А про случайные встречи, которые бывают у каждого мужчины, он просто наврал, чтобы хоть как-то набить себе цену.  
Девушка, некая Дина, поражает его своим размером и обилием, хотя Мадлен показывала ему фотографию и предупреждала, что крупная.  Не Дина, а целый динозавр.  Эта Дина, медсестра по профессии, уже не очень молодая и потерявшая надежду, пунцово краснеет шеей и даже руками, когда принимает от Аркадия цветы (две гвоздики).  На ней под шубкой - голубая блузка с короткими рукавами, несмотря холод, которая делает ее похожей на пионерку-переростка.  Растерянные темные глаза тонут в персиковых пухлых щеках.  Она смущенно улыбается, показывая неровные, но очень белые зубы, сверху поглядывает на Аркадия.  От этого внимательного взгляда плешь у него начинает потеть и чесаться.  
Пьют кофе и говорят, спотыкаясь на каждой фразе: о погоде, снежных заносах, и что давно в Чикаго не было такой длинной и холодной зимы.  Она удивляется всему, что говорит Аркадий, поднимает красивые, чужие на широком лице, беспощадно выщипанные брови.  И даже дает профессиональные советы, как снизить холестерол и тренировать сердце, когда он с неловким смешком жалуется на одышку и отказывается от второй чашки кофе.  Но провожать Дину он не пошел.  Она уходит одна, поскальзываясь на скрипящем сером снегу к метро, обратно в свою незавидную судьбу, о которой мы так ничего и не узнали.  
В следующий визит Аркадий намекает Мадлен о размерах, а также обиженно замечает, что Дина слишком для него наивная, простенькая.  «Мне ее страшно!»  -  говорит он вроде бы шутя, с нервным смехом.  Сваха понимающе опускает черепашьи веки и советует делать по утрам зарядку, записаться в бассейн.  Приобрести более товарный вид.  Иначе ничего лучшего, чем такой вот простодушный динозавр, его в будущем не ждет.  У интересных женщин другие запросы (вы меня понимаете?).  Женщины любят интересных мужчин, и не слишком разговорчивых.  Но вообще-то есть вещи поважнее внешности.  Аркадий следует дельному совету, старается поменьше говорить и покупает членский билет в хелс-клуб.  Ведь не зря же были заплачены четыреста долларов.

И вот промелькнули, как в невнятном тревожном сне Поля-парикмахер и Кира-кассирша, которые тоже «не тянули», а сами хотели «содержательного» мужчину (такого, который мог бы их содержать на уровне).  За ними серыми тенями пролетели, не оставив следа, какая-то поэтическая Ада с больной мамашей и бородавкой на шее, Энни, деловая, увядшая американка, помешанная на спорте и разных диетах, и несколько других, с утраченными именами и профессиями.  Не лежала к ним душа, хоть ты умри!  Как ночной кошмар в память врезалась активная и молодая, кажется, Рая.  Она энергично и целеустремленно сразу же затащила его в свою постель с черными блестящими простынями и осталась очень-очень недовольна.  О чем подробно и в деталях доложила Мане-Мадлен и, наверное, всем своим многочисленным знакомым и приятельницам.  Потому что многие стали коситься на Аркадия и как-то странно хмыкать.  А одна полузнакомая дама наскочила на него на автобусной остановке и стала советовать оздоровительные растительные смеси, «Герболайф» какой-то, который она распространяла.  Аркадий позорно бежал, задыхаясь и тряся щеками, а дама еще некоторое время трусила следом и призывала его быть мужчиной, попробовать целительный Герболайф и не прятаться от проблем.

- Я не могу, устал...  Ничего не получается, это такой стресс!  Мне нужны каникулы»,  -  Аркадий краснеет, потеет и жалуется, а опытная Маня сочувственно кивает головой.  Они долго беседуют о том, что важно и нужно в семейной жизни.  О мужчинах и женщинах.  О детях тоже.  Наконец, вняв жалостным мольбам, сваха соглашается оставить его в покое на некоторое время, хотя такой стиль работы ей не нравится.  Нужно ковать железо, пока есть что ковать.  (Ведь есть еще железо?  Кажется, есть...)  Но чтоб он успокоился, пришел в себя, можно сделать перерыв.  И телефон в квартире Аркадия мертво замолкает.  А кому было звонить?  Наступает долгое затишье.  Он ходит в бассейн, регулярно меняет рубашки и аккуратно гладит брюки, все, как требует Мадлен.  Похудел и перестает пыхтеть.  Стрижется каждые три недели и начал пользоваться дезодорантом.  Стал регулярно просматривать газеты, что бы было о чем говорить с дамами, по совету той же Мани.  Тренируется перед зеркалом: не кривиться по любому поводу, а приятно и оживленно улыбаться.  И улыбается, представляете?!  Хотя на душе скребут кошки.  Уже втянулся, привык.  Даже секретарша в офисе стала любезно с ним здороваться.  Но и это почему-то не радует.
Но вот с первой майской грозой, под раскаты грома, заверещал телефонный звонок.  Сваха радостно и долго кричит в трубку, что у нее есть что-то исключительное.  «Такой сюрприз, у вас глаза вылезут от восторга!  Я уже назначила встречу в кафетерии.  Знаете, в книжном магазине Барс и Нобель, на втором этаже?  Не отпирайтесь.  Вы достаточно отдохнули.  Поговорите о книгах.  Вы же такой начитанный!  Я знаю, что вы по-английски не очень...  Ну, посмотрите художественные альбомы с картинками.  Спросите, как ей нравится Монэ или там Ван Гог.  Недавно выставка была, все знают.  И ни к чему не обязывает такая дружеская беседа, вроде случайно встретились.  Не понравится - разойдетесь.  Главное, не разговаривайте много, а присматривайтесь, присматривайтесь!  Как мы с вами говорили.  Я ей даже не сказала как вас зовут.  Просто - интересный мужчина, подходящих интересов и возраста, в такое-то время, с книгой в руке... чтобы получилось спонтанно, как говорят американцы.  Непринужденно, значит.  И вам не скажу...  Интересная брюнетка, в вашем вкусе.  О, не беспокойтесь, я уже изучила!»
Аркадий плетется (уже без цветов и без надежд) в книжный магазин.  Поднимается на второй этаж и долго бродит среди полок с иностранными книгами, поскольку пришел раньше назначенного часа.  Никакие интересные брюнетки не попадают в его поле зрения.  Одна старушка в шарфике, бездомный негр с ворохом газет и багровый мужчина в огромных черных очках - это да, а вот брюнетки нет как нет.  Но тут у Аркадия действительно перехватывает дыхание, потому что, завернув за угол полочного книжного лабиринта, он натыкается на свою бывшую жену, Надю, просматривавшую модные журналы.  И она тоже растерялась, роняет журнал.  Не виделись полгода.  Бывшая с сыном уезжала в Кливленд к своей сестре.  И вот, смотри ты, вернулась!  В такой неподходящий момент.  Но нельзя же повернуться задом и уйти, правда?  
Он спрашивает - как Сашка?  Остался в Кливленде у сестры, но скоро она его привезет.  Так вырос, вытянулся, ты бы не узнал!  А она нашла работу в Чикаго.  В Кливленде не понравилось, тоскливо.  Пока живет у мамы, но теперь устраивается, снимет квартиру.  Все пойдет по-новому...  
И выглядит Надя по-другому.  С короткой стрижкой и похудела.  Этого плаща он еще не видел.  Элегантно.  Может быть, какой-нибудь ухажер подарил?  В животе неприятно кольнуло.  Да, жизнь движется вперед!  Губы подкрашивать стала.  А для него - не красилась.  Ну, что ворошить былое.
После первого шока Аркадий решил плюнуть на брюнетку.  Опаздывает - ну и черт с ней!  Ей же хуже.  Он уже и не смотрит по сторонам.  Поскорей предлагает перейти улицу, в мексиканский ресторанчик, поланчевать, как положено.  От пережитого волнения он сильно проголодался.  Жена, то есть бывшая жена, оглядывается неуверенно, поправляет прическу и согласно кивает.  (У нее всегда был покладистый характер.)  Они идут рядом по улице как незнакомые, и сердце у Аркадия колотится неизвестно почему.
После ланча он торопится вернуться на работу.  Но столько еще нужно обсудить, сказать друг другу.  И про Сашу, и новую школу, про машину, которую Аркадий только что купил, и про Надину работу и перспективы.  Он так и не решается спросить, есть ли у нее кто-нибудь.  Бывшие супруги, а сейчас вроде как старые знакомые, договариваются встретиться в четверг, а потом - на следующей неделе, и еще и еще...
Мане, то есть Мадлен, Аркадий не звонит.  Не докладывает.  Неудобно как-то.  И та не звонит, что странно.  А, пес с ними, с четырьмя сотнями!  Есть вещи и поважнее.  В выходные они вдвоем (Надя и Аркадий) едут в Кливленд забирать Сашку.  Сын все-таки, нужно повидаться.  Мало ли что происходит между родителями, а мальчик тут ни при чем.  И у Аркадия новая машина - лучше для дальних переездов, надежнее.
Саша и вправду вырос, и Аркадий не может на него налюбоваться.  Какой парень стал!  На футбол его можно водить, и на рыбалку, и в походы, куда угодно.  Совсем взрослый.  Они разговаривают степенно, двое мужчин.  Жена, бывшая жена, не вмешивается.  Улыбается и смотрит в окно.  Кажется, никого у нее нет, все-таки.  А плащ этот она сама купила для интервью.

В конце лета Аркадий говорит Наде как бы невзначай: «Может быть, снимем квартиру с двумя спальнями?  Поближе к школе.  Так удобнее.  Чтобы вместе...»  Та, недослушав, кивает.  Вот уже и сентябрь на исходе.  Они вместе клеят новые обои в Сашиной спальне, синие с корабликами и якорями, и жена говорит Аркадию, неловко улыбаясь: «Я хотела тебе рассказать, чтобы ты не узнал от других, стороной.  Ничего особенного, но все-таки.  Когда я жила одна...  (У него холодеет в груди, и в животе начинает крутить, как при расстройстве желудка.  Так он и думал!  А, черт...  лучше бы не признавалась!)  Одна...  Хотелось устроить личную жизнь.  Я обратилась тут к одной женщине, к свахе.  Она меня знакомила, знакомила, но все не то.  Когда мы встретились, помнишь, в книжном?  Она, эта Маня, назначила там свидание для меня с каким-то разведенным.  Хорошо, что он не пришел.  Просто повезло.  Правда?»
- Правда!  -  облегченно кивает Аркадий.  -  На все - судьба.
- Судьба!  Конечно.  Только жалко потраченных денег.  Мы могли бы внести за вторую новую машину, или Сашке что-нибудь купить.
- Четыреста долларов - не такие уж большие деньги.  Заработаем.  Не это важно в семейной жизни.
- Откуда ты знаешь, что четыреста?  -  подозрительно спрашивает Надя, замирая с куском обоев.
- Догадался.  Стандартный тариф.  Смотри, ты криво клеишь.  Дай, я!
И больше они к этому разговору не возвращаются.  Научила-таки их чему-то сваха Мадлен!

В.ЛеГеза

OKHO Publishing Company, L.L.C.
Telephone: 847-226-8349
www.OKHO.com
Email: Legeza@aol.com